In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

Reviewed by:
  • The Literary Field under Communist Rule ed. by Aušra Jurgutienė and Dalia Satkauskytė
  • Юлия Козицкая (bio)
Aušra Jurgutienė and Dalia Satkauskytė (Eds.), The Literary Field under Communist Rule ( Boston: Academic Studies Press, 2018). 239 pp. Index. ISBN: 978-1-61811-977-3.

В большом количестве работ, посвященных истории советской литературы, зачастую можно заметить две проблемы. Первая связана с традицией сведения советской литературы к русской. Вторая, диаметрально ей противоположная, связана с тем, что при наличии целого ряда публикаций, посвященных тем или иным национальным литературам СССР, отсутствует системная история советской литературы как литературы национальных республик. И та, и другая проблема иллюстрирует сложность изучения феномена советской литературы. С одной стороны, советская литература, безусловно, состоит из литератур разных народов, с другой стороны – не сводится к их сумме. Таким образом, мы наблюдаем недостаточность методов системного анализа этого феномена.

Сборник статей The Literary Field under Communist Rule предлагает в качестве метода теорию поля Пьера Бурдье, которая видится авторам удобным инструмен том для исследования советской литературы, поскольку позволяет комплексно описать связь между литературой и властью. Однако, как замечают авторы, используя теорию полей, необходимо помнить, что она не учитывает специфику тоталитарных государств, каким являлся Советский Союз.

Сборник состоит из статей участников конференции "The Literary Field under the Communist Regime: Structure, Functions, 'Illusio'", которая состоялась в Институте литовской литературы и фольклора в Вильнюсе в 2015 г. Редакторами сборника выступили Аушра Юргутене (Aučra Jurgutienė) и Даля Саткауските (Dalia Satkauskytė).

Тематическая специфика статей – изучение функционирования институций и литературных агентов в коммунистическом обществе – обусловливает необходимость комплексного подхода к изучаемому явлению. Теория поля не может быть единственным инструментом, поэтому кроме нее авторы широко применяют семиотические методы анализа. Говоря о теоретической базе, на которой строится большая часть статей, необходимо назвать также концепцию "империи положительной дискриминации" Терри Мартина, согласно которой советская власть предлагала нациям возможности для культурного развития в обмен [End Page 238] на суверенитет, осуществляя таким образом "положительную дискриминацию" национальных культур относительно русскоязычной культурной сферы.

Первая часть сборника под общим названием "Советская литература как теоретическая и историческая проблема" открывается статьей Евгения Добренко, в которой автор перечисляет основные аспекты изучения советской литературы как литературы национальных республик. Своей структурой эта глава задает тон для всех статей сборника. Так, Добренко выделяет четыре периода в истории советской литературы и подробно останавливается на особенностях каждого. При этом он подчеркивает, что ключевым для понимания феномена советской литературы является сталинский период ее истории. Акцент в статье Добренко сделан на исследовании явления советского фольклора, в частности, на специфике текстов, которые подписывались именами народных певцов, в первую очередь, Джамбула и Сулеймана Стальского.

Две другие главы раздела также посвящены общим для всех советских литератур вопросам: Даля Саткауските пишет о роли "эзопова языка", Вилюс Иванаускас (Vilius Ivanauskas) – о стратегиях советских писателей; при этом оба автора опираются на примеры из литовской литературы. Используя наглядную метафору, Иванаускас размышляет о партикуляризме и советском универсализме в литературе – явлениях разнонаправленных, но тесно связанных. Саткауските анализирует возможности, которые предлагает концепция Бурдье для исследования советской литературы, в частности, для осмысления феномена "эзопова языка". Одним из главных условий для его появления называется политическая цензура. Большой интерес представляет заключительная часть исследования, в которой Саткауските пишет о том, что происходит с "эзоповым языком", используемым в художественных произведениях, когда политические условия, необходимые для его функционирования, трансформируются (например, исчезает цензура). Факт политической действительности явным образом влияет на литературу. Таким образом, на примере "эзопова языка" исследовательница прослеживает тесную взаимосвязь поля литературы и поля власти.

Второй – самый большой – раздел сборника полностью посвящен статьям о поле советской литовской литературы. Спектр тем, затрагиваемых во второй части, крайне широк, единственным объединяющим их фактором является литовская литература и [End Page 239] политическая ситуация в Литве, которая вошла в состав СССР в 1940 г. Поэтому все главы этого раздела посвящены послесталинскому периоду, а именно 1960–1970-м гг., после проведения советизации республики.

В статье Нерии Путинайте (Nerija Putinaitė) речь идет о возникновении и развитии жанра автобиографии атеиста. Автор прослеживает историю этого жанра с 1960 г., когда вышла книга Ионаса Рагаускаса "Ite, missa est!". Путинайте анализирует специфику жанра автобиографии, который оказался подходящим инструментом для пропаганды в период оттепели, а также пишет о конструировании формальной политической агитки под видом литературного произведения. Статья наглядно реконструирует проникновение властных установок во все сферы жизни общества.

Статья Сольвейги Даугирдайте (Solveiga Daugirdaitė) посвящена приезду в Литву Ж.-П. Сартра и Симоны де Бовуар в 1965 г. Изучение самых разных аспектов этого события позволяет нарисовать картину общественной и литературной жизни Литвы. Приглашение того или иного литовского писателя на встречу с Сартром и де Бовуар свидетельствовало о его высоком статусе в поле литературы, что позволяет реконструировать иерархию ли товской литературы. Также автор останавливается на роли КГБ в организации приезда писателей и пишет об общей атмосфере, царившей в это время в Литве. Стоит отметить широкий охват источников, использованных в статье, при этом особенный интерес представляют личные документы, такие как дневники свидетелей и участников этого события.

В статье Лореты Мачянскайте (Loreta Mačianskaitė) речь идет об особенностях театральной постановки пьесы Эймунтаса Някрошюса "Квадрат" ("Kvadratis"). Автор задается формалистским вопросом о том, как сделана эта пьеса, для того, чтобы объяснить причины ее большой значимости для позднесоветского литовского зрителя.

В двух последних статьях раздела ставятся вопросы более широкого плана. Так, в статье Аушры Юргутене речь идет о разных стратегиях агентов литературного поля. Бинарной модели "сотрудничество – сопротивление" исследовательница противопоставляет более сложную конфигурацию стратегий "сотрудничество – приспособление – сопротивление". Сравнивая работы двух литературных критиков, Ричарда Пакальнишкиса, придерживавшегося стратегии лояльного конформизма, и Альбертаса Залаторюса, следовавшего стратегии [End Page 240] революционного конформизма, автор показывает, в чем состоит сходство и различие их критических подходов.

Исследование Донаты Митайте (Donata Mitaitė) посвящено литовским поэтам "поколения тридцатых", родившихся в независимой Литве 1930-х годов. Митайте сопоставляет особенности их творчества с поэзией русскоязычных поэтов-шестидесятников. Важно отметить, что автор не защищает героев своего исследования. Ее критический подход позволяет реконструировать их стратегию как попытку приспособиться к требованиям советского режима, чтобы сохранить возможность публиковаться. Это исследование перекликается со статьей Валентины Харкун (Valentina Kharkun) из третьего раздела сборника, в котором дается оценка трем поколениям украинских поэтов, однако основное внимание уделяется поэтам-шестидесятникам. Харкун подробно описывает механизмы, при помощи которых осуществлялась канонизация поэтов.

Третий раздел – "Герменевтика правды и компромисса в литературе других советских республик". Кроме упомянутой уже статьи об украинских поэтах, в него вошли также работы о русской, латвийской и эстонской литературе.

В статье Аннели Михелев (Anneli Mihkelev) говорится о поколении поэтов 1960-х годов – конкретнее, о темах шекспировского "Гамлета" в творчестве эстонских поэтов. Таким образом, сразу несколько статей сборника посвящены литературе оттепели, причем с использованием модели литературного поколения (которая, таким образом, оказывается наиболее разработанной в сборнике). Важное уточнение содержится в статье Харкун, которая напоминает, что характеризующая социальное поколение историческая эпоха не предопределяет напрямую умонастроение его участников. Так, сталинская эпоха породила поэтов-шестидесятников, а застойные семидесятые стали временем расцвета диссидентской поэзии.

Две оставшиеся главы раздела посвящены отдельным вопросам русской и латышской литературы. Так, Павел Арсеньев (Pavel Arsenev) сопоставляет "литературу факта" конца 1920-х гг. с прозой Варлама Шаламова, что позволяет выявить ее особенности. Ева Эглая-Кристсон (Eva Eglāja-Kristsone) изучает архив литературного журнала "Karogs", проливающий свет на процесс издания в нем произведений латышских авторов (в статье речь идет об Эвалдсе Вилксе и Висвалдисе Ламе).

Подводя итоги, нужно признать, что сборник не предлагает [End Page 241] какую-то новую концепцию истории советской литературы, представляя собой именно собрание отдельных исследовательских кейсов. Теория поля, несомненно, предлагает удобную рамку для изучения самых разных явлений культуры, однако в большей части представленных работ подход Бурдье присутствует только на уровне использования базовых понятий. Надеемся, что в будущем эта концептуальная рамка будет использована более последовательно при изучении национальных литератур.

Заметим также, что сборник дает представление скорее о советской европейской литературе, чем о советской многонациональной литературе в целом (включая тюркские и другие языки). Важность более широкого и инклюзивного подхода не нуждается в дополнительном обосновании, об этом говорится и в статье Добренко. Деконструируя пространственно-цивилизационную границу символической географии, Добренко иронично переиначивает классическое сталинское определение советской литературы (как "национальной по форме и социалистической по содержанию"): "европейская по форме, азиатская по содержанию".

Сборник статей по итогам конференции, конечно же, не может нарисовать полную картину литературной жизни в СССР. Однако к числу его несомненных достоинств следует отнести саму попытку выйти за пределы изучения одной национальной литературы, предложив для этого подходящую методологическую рамку. Учитывая острую нехватку работ на тему советской многонациональной (и не только русскоязычной) культуры, в которых были бы предложены новые методы ее анализа, рецензируемый сборник представляется удачным примером разговора о советской многонациональной литературе. [End Page 242]

Юлия Козицкая

Юлия КОЗИЦКАЯ, MA, преподаватель, факультет гуманитарных наук, департамент истории и теории литературы, Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики", Москва, Россия. yumurafa@hse.ru

...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 238-242
Launched on MUSE
2020-04-01
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.