In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

Reviewed by:
  • Ethnic and Religious Minorities in Stalin's Soviet Union: New Dimensions of Research ed. by Andrej Kotljarchuk and Olle Sundström
  • Аида Аалы Алымбаева (bio)
Andrej Kotljarchuk and Olle Sundström (Eds.), Ethnic and Religious Minorities in Stalin's Soviet Union: New Dimensions of Research ( Huddinge: Södertörns högskola, 2017). 283 pp. ISBN: 978-91-7601-777-7.

Рецензируемый сборник посвящен изучению логики и механизма Большого Террора, конкретнее – репрессиям в от-ношении социальных групп, которые сегодня называют на-циональными и религиозными меньшинствами. Многие кам-пании репрессий легко назвать этнически мотивированными или, точнее, направленными против определенных этнических групп. Однако авторы книги считают, что за этими кампаниями стояла не столько этнофобия, сколько раци-ональный расчет, переходящий в паранойю. Хронологические рам-ки отдельных глав разнятся, но в целом сборник охватывает период от второй половины 1920-х гг. до начала 1950-х. Таким образом, в поле зрения его авторов находится и подготовка Большого Террора в ходе первых показательных процессов, и его кульминация, и репрессии позднего сталинизма. Рассмотрение длительного пе-риода (почти трех десятилетий) позволяет авторам проследить процесс формирования репрес-сивной машины сталинизма, а также эволюцию риторики обо-снования террора в разные перио-ды. Идентификация жертв сначала как классовых врагов (особенно в период раскулачивания), затем "внутренних" (представителей "пятой колонны") в итоге нашла универсальную формулировку "враги народа". Авторы сборника показывают, как все эти категории применялись по отношению к репрессируемым этноконфесси-ональным группам.

Бесспорное достоинство кни-ги – разнообразие используемых в ней исследовательской оптики и источников. Отдельные статьи демонстрируют возможности микро- и макро-исторического подходов, опираются на архивные материалы и полевые исследова-ния устной истории и памяти. Со-ставители сборника сознательно используют это многообразие, выстроив главы таким образом, чтобы от общего плана анализа Большого террора (часть 1) по-степенно осуществлялся переход к микроуровню исследования.

Сборник состоит из десяти глав, распределенных между тремя частями. Первая часть посвящена широкому обзору и осмыслению "национальных операций" НКВД. Вторая вклю-чает исследования конкретных региональных кейсов – Севера, [End Page 367] Грузии и Поволжья. Третья часть включает четыре главы, анализи-рующие репрессии против разных конфессиональных общин.

В первой, установочной, гла-ве Хироаки Куромия (Hiroaki Kuromiya) связывает кампанию по борьбе со "шпионами" и рас-кручивание маховика репрессий против "пятой колонны" в период Большого террора с усилением секретности советской внешней политики в 1937 г. Он считает, что к усилению репрессий Ста-лина подтолкнули антисоветские соглашения между Германией, Японией, Турцией, Польшей и Балтийскими странами. В этой логике, Большой террор перестает восприниматься как беспреце-дентный, поскольку сталинская политика "тотального антишпи-онажа" наследует исторический опыт японского "тотального шпи-онажа" в Русско-Японской войне 1904–1905 гг., за которым по-следовал (или мог последовать, по мнению Сталина) "тотальный шпионаж" Германии и других вра-гов в 1930-е гг. Это объясняет, по мнению Куромии, подозрительное отношение сталинского режима к целым этническим группам и по-следовавшие против них репрес-сии (P. 39). Он считает важным из-учение политических провокаций, организованных НКВД против отдельных советских граждан, на основании которых в дальнейшем проходило следствие, несмотря на засекреченность практически всех материалов. Как связаны случаи оперативной разработки некоторых жертв террора с мас-штабами репрессий против целых народов, Куромия не поясняет.

В следующей главе Андрей Савин (Andrey Savin) ставит под вопрос теорию "этнификации" Большого Террора, предложен-ную Йоргом Баберовски и Ти-моти Снайдером, – о том, что исключительно этничность стала "определяющим фактором вы-бора жертв" репрессий в резуль-тате "идеологического поворота сталинского режима от классовой к этнической парадигме" (P. 48). В результате подробного рас-смотрения "немецкой операции" Савин пришел к выводу, что сила "классовых догм и инерция со-циальных чисток", практиковав-шихся с первых лет советской власти, были еще сильны и не могли уступить место репрессиям исключительно по национально-му признаку (P. 63). Кроме того, как подчеркивает Савин, террор не являлся однородным и одно-мерным феноменом, его харак-тер и масштаб варьировались в разных местах. Чистки получали этническую окраску в столице, индустриальных центрах и по-граничных районах, в армии и в партийных рядах. Однако в районах плотного проживания [End Page 368] немцев чистки имели характер социально-классовый. Кроме того, количество арестов в на-циональных районах напрямую зависело от масштабов эмиграции за рубеж. Таким образом, модель террора, представленная Сави-ным, который считает его непре-рывно нарастающим с момента установления советской власти и лишь меняющим характер со временем (эволюционируя от со-циально-классовых репрессий до массовых депортаций народов), альтернативна подходу Куромии.

Вопреки заявленному в пер-вой части книги обобщающему подходу, автор третьей главы этого раздела, Виктор Денингхаус (Victor Dönninghaus), сосредота-чивается на узком промежутке 1937–1938 гг. и кампании по уничтожению "пятой колонны". Конкретнее, речь идет о пре-следованиях этнических групп, населявших территории вдоль западных границ СССР, а также "буржуазно-фашистские" страны. Автор предлагает рассматривать Большой террор как результат "коллективных усилий" централь-ной власти и "инициативных" местных исполнителей (P. 77). Де-нингхаус считает, что репрессии против населения приграничных районов имели одновременно эт-нический и "институциональный" характер, так как 90% арестов пришлись на стратегически важ-ные районы (P. 78). При этом он спорит с Савиным, доказывая, что национальный фактор при выборе жертв репрессий в 1937–1938 гг. был важнее социального. Он под-черкивает также, что этнические чистки эпохи Большого террора отличались своей селективностью от массовых депортаций начала 1940-х годов.

Второй раздел сборника от-крывает глава Андрея Котлярчука (Andrej Kotljarchuk), посвященная судьбе колоний выходцев из Шве-ции в украинских степях и фин-скому населению вдоль северной границы СССР. Автор исследует механизмы советской пропаганды и агитации, направленной на фор-мирование атмосферы ненависти по отношению к гипотетической "пятой колонне". Успеху мани-пуляций общественным созна-нием способствовала растущая грамотность населения и инсти-туционализация пропаганды, ис-пользовавшей, главным образом, газеты. Анализируя газетные публикации 1937 года, автор вскрывает риторические меха-низмы пропаганды, включая ис-пользование фальшивок (которые сегодня назвали бы "фейками"). Котлярчук подчеркивает, что стигматизация этнических групп в интересах антишпионской про-паганды, ведущая к закрытию национальных школ и ограни-чению использования местных [End Page 369] языков, стала возможной лишь с окончательным свертыванием политики коренизации и про-паганды интернационализма 1920-х гг. Автор утверждает, что успех официальной пропаганды в исследуемых им районах дока-зывается отсутствием массовых протестов против репрессий и ограничений национальных куль-тур. Однако, на мой взгляд, более простым и прямым объяснением покорности населения служит не столько вера газетным публи-кациям, сколько элементарный страх за свою жизнь, внушенный реальной угрозой ареста.

Тема смены национальной по-литики коренизации, проводимой советским режимом в 1920-х гг. в целях обретения поддержки нерусского населения, курсом на русский национализм и держав-ный патриотизм развивается в главе антрополога Евы Тулуз (Eva Toulouze). Она обращается к судь-бам советских финно-угорских интеллектуалов, которые в 1920-х развивали свои национальные культуры, привлекая помощь за-рубежных экспертов и создавая научные центры в пределах СССР. Со сменой государственной поли-тики в начале 1930-х гг. и смеще-нием фокуса с классовой борьбы на антишпионскую, усилия по национальному возрождению не-русских народов были отнесены к подрывной деятельности ("бур-жуазному национализму" и "шпи-онажу"). Таким образом, Тулуз до-казывает, что фактор этничности стал основанием для репрессий задолго до 1937–1938 гг., когда подозрения в шпионаже начали оправдывать массовые репрессии по национальному принципу.

Во второй раздел сборника также включена глава Марка Юнге (Marc Junge) и Дэниела Мюллера (Daniel Müller), по-священная Большому террору в Грузии как фактору национальной политики. Авторы анализиру-ют статистику жертв террора в 1937–1938 гг. в Тбилиси по на-циональностям и по субъектам репрессий: "тройки", "двойки", особые сталинские списки. Это позволило им прийти к выводу, что, хотя элемент этнических чи-сток в репрессиях 1937–1938 гг. невозможно отрицать, Большой террор в Грузии стал результатом сложной внутренней конкурен-ции. Национальный состав Грузии был крайне разнообразен, однако, помимо этничности, судьбу жертв террора определял социальный и политический статус (как в насто-ящем, так и в прошлом), а также географический, исторический и экономический факторы. Таким образом, Юнге и Мюллер интер-претируют репрессии в Грузии как инструмент включения и исключения республиканской элитой различных этнических [End Page 370] групп в процессе формирования грузинской нации, с использова-нием директив сверху. Кампания репрессий, организованная цен-трализованно из Москвы, направ-лялась в русло, отвечающее ин-тересам Тбилиси по подавлению других этнических групп. При этом депортации 1940-х гг. были полностью инициативой Москвы, озабоченной внешней угрозой и поиском внутренних врагов в об-становке Второй мировой войны.

Четыре главы завершающей части сборника посвящены ре-лигиозным меньшинствам как объектам советских репрессий. В главе, посвященной судьбе украинских евангельских хри-стиан, Оксана Безносова (Oksana Beznosova) пишет, что главной мишенью репрессий являлись наиболее иерархически организо-ванные религиозные структуры, пользовавшиеся наибольшим влиянием в обществе. Но и ме-нее структурированные общины евангелистов оставались в поле пристального внимания властей. На материалах Днепропетровской и Запорожской областей Безносо-ва показывает, как с первых лет советской власти происходило гонение на евангелистов. Анти-религиозные кампании и судеб-ные процессы набирали масштаб параллельно с советскими воен-ными реформами 1920-х гг. (фак-тически ликвидировавшими права пацифистов), с коллективизацией и раскулачиванием. Принятие в 1929 г. постановления ВЦИК "О религиозных объединениях" (действовавшего до 1990 г.) при-вело к усилению контроля над религиозной сферой, переросшего в массовые репрессии с кульмина-цией в 1938 г.

Авторы следующей главы, Ева Тулуз, Лаур Валликиви (Laur Vallikivi) и Арт Леэте (Art Leete), описывают, как советская власть распространялась на Крайнем Севере через создание "баз куль-туры" и как местные жители к этому относились. Авторы ана-лизируют длительный процесс "несения цивилизации в массы", растянувшийся с 1930-х до 1950-х годов. Согласно эволюционист-ской схеме, разделяемой учены-ми и политиками, модернизация "примитивных народов" через распространение грамоты при-вела бы к насаждению советского образа жизни, который "не сильно отличался от русской жизни" (Pp. 201-202). Действия советских властей в значительной степени мотивировались экономическими соображениями, а насаждаемые нормы советской цивилизации не учитывали культурные особенно-сти местного населения, вызывая в ответ более или менее упорное сопротивление.

Татьяна Булгакова (Tatiana Bulgakova) и Олле Сандстрём [End Page 371] (Olle Sundström) в главе, посвя-щенной шаманизму, на примере Хабаровского края показывают повороты советской политики в 1920–1950-х гг. От лояльного отношения к религии на раннем этапе и попыткам использовать влияние шаманов на население перешли к усилению контроля во время коллективизации, а затем к репрессиям против шаманов. Местным аналогом "баз культуры" как очагов советизации духовной жизни были "красные юрты". Авторы отмечают роль поколен-ческого фактора в искоренении шаманизма, который сохранял большое значение для людей старшего возраста, в отличие от молодежи, прошедшей советскую школу и выступавшей против шаманов. Как указывают авторы, недоступность архивных матери-алов 1937–1938 гг. затрудняет ре-конструкцию детальной картины репрессий, а потенциал устной истории по прошествии столь длительного времени ограничен: одни свидетели утверждают, что репрессии были, другие – что нет.

В заключительной главе сборника Яна Иващенко (Yana Ivashchenko) отвечает на вопрос о том, почему же шаманизм, переживший коллективизацию и Большой террор, практически исчез в 1970-е гг., когда гонения практически сошли на нет, и можно ли говорить о возрож-дении шаманизма в последние десятилетия. На основе полевого исследования в Приамурье автор пишет о гибкости и устойчивости культуры шаманизма. По мнению автора, шаманизм угас в 1970-х гг. не столько в результате советской репрессивной политики, сколько под воздействием длительного процесса культурных изменений в местном обществе во взаимо-действии с окружающим миром. Возрождение интереса к шама-низму в конце ХХ века было за-кономерным ответом на ситуацию кризиса и радикальных перемен, который, кроме прочего, обещал и материальную выгоду. Однако не сохранились те культурные и смысловые контексты, которые поддерживали существование шаманизма прежде.

Рецензируемый сборник пред-ставляет собой серьезный шаг в изучении Большого террора бла-годаря своей сосредоточенности на "малых" группах, ставших его жертвами – этнических и конфес-сиональных. В этом отношении он представляет интерес для осмысления не только прошло-го, но и современных процессов на постсоветском пространстве, напоминая о сложности и мно-гомерности взаимоотношений разных этноконфессиональных сообществ. Актуальны подходы и выводы авторов книги и для понимания аналогичных тенденций [End Page 372] в других странах. Примером может служить усиление госу-дарственного контроля, все более репрессивного по характеру, над мусульманскими меньшинствами в Китае. Используя антитеррори-стическую риторику, власти КНР лишают гражданских прав и огра-ничивают свободу части граждан, стигматизированных по этнокон-фессиональному и территориаль-ному принципу. Риторика поиска внешнего и внутреннего врага во благо государства, ставшая, как показывает сборник, одним из стимулов репрессий, набирает все больше сочувствующих в со-временном мире. Эта риторика пользуется успехом, поскольку позволяет отвлечь внимание от реальных проблем эффективности управления, удержания порядка и т.п. на гипотетического врага, об-раз которого создается при помо-щи эксплуатации исторической и фольклорной памяти, требований внешней безопасности и пр. Кни-га также помогает понять, что со-временный феномен "фейков" как непременный атрибут медиавойн, имеет давние корни.

Расширяя наше знание и по-нимание прошлого, рецензируе-мый сборник порождает и новые вопросы. К примеру, мне, как социально-культурному антро-пологу, важно понять, как имен-но реализовывались процессы, описываемые авторами. Скажем, когда они пишут о "топорном раз-межевании" общества по вопросу управления страной, приведшего к этническим чисткам, возникает вопрос: как именно определяли себя те, кто составлял "элиту" по определению историков? На-пример, насколько грузины в партийном руководстве Грузии четко осознавали свою особость и как именно выражали и осмыс-ливали ее, в каких категориях они рационализировали планы по изменению межэтнического баланса в республике в результате проведения санкционированных Москвой репрессий? Или, как именно можно развести роль экономического и "человече-ского" факторов в применении репрессий (например, к какой ка-тегории следует отнести авторов анонимок, преследующих личную выгоду)? Эти вопросы лишний раз подчеркивают назревшую актуальность последовательного "антропологического поворота" в исследованиях советского тер-рора, до некоторой степени наме-ченного и в рецензируемой книге. [End Page 373]

Аида Аалы Алымбаева

Аида Аалы АЛЫМБАЕВА, докторантка, Институт социальной антропологии им. Макса Планка, Галле/Заале, Германия. alymbaeva@gmail.com

...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 367-373
Launched on MUSE
2019-05-30
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.