In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

572 Рецензии/Reviews Станислав АЛЕКСЕЕВ Alfons Brüning, Unio non est unitas: Polen-Litauens Weg im konfessionellen Zeitalter (1569–1648) (Wiesbaden: Harrassowitz Verlag, 2008). ix+411 S. Bibliographie. ISBN: 978-3-447-05684-7. В центре книги – концепция конфессионализации, разраба- тываемая западноевропейской (преимущественно немецкой) историографией в последние три десятилетия.1 Сам термин обо- значает как исторический период (XVI – XVII века), так и специфи- ческие процессы, характерные для него. Этот период, известный под традиционным названием “раннее Новое время”, рассма- тривается сквозь призму данной концепции как эпоха становления конфессий и их взаимодействия с общественными и политически- ми институтами. Подчёркивая конфессиональную доминанту, учёные (начиная ещё с Э. Трёльча) нередко называют описываемое время “конфессиональной эпо- хой”. Именно конфессии, про- тестантские или же обновлённое тридентское католичество, за- дают тон эпохи, лежат в основе конфликтов, а также политиче- ских, социальных и культурных преобразований. Исследования Хайнца Шиллинга, Вольфганга Райнхарда, Генриха Шмидта и многих других это убедительно показывают.2 Однако не следует забывать, что сама парадигма конфессионализации возникла и развивалась преимущественно на материале немецкой истории.3 Можно ли (и если да, то в какой степени) применить выработан- ный данной концепцией подход к 1 Краткое, но ёмкое введение в проблематику конфессионализации и историю воз- никновения понятия: А. Ю. Прокопьев. Введение. Реформация, Контрреформация, Конфессионализация // Конфессионализация в Западной и Восточной Европе в раннее Новое время. Доклады русско-немецкой научной конференции 14-16 ноября 2000 г. Санкт-Петербург, 2004. С. 5-32. 2 Cм, например: Heinz Schilling, Stefan Ehrenpreis (Нrsg.). Erziehung und Schulwesen zwischen Konfessionalisierung und Säkularisierung. Münster, 2003; Wolfgang Reinhard, Heinz Schilling (Hrsg.). Die katholische Konfessionalisierung in Europa. Gütersloh 1995; Heinrich R. Schmidt. Konfessionalisierung im 16. Jh. München, 1992; Heinz Schilling (Hg.). Die reformierte Konfessionalisierung in Deutschland. Gütersloh, 1986. 3 Heinz Schilling.Aufbruch und Krise: Deutschland, 1517–1648. Berlin, 1998; Heinrich R. Schmidt. Konfessionalisierung im 16. Jh. München, 1992; Heinz Schilling (Hg.). Die reformierte Konfessionalisierung in Deutschland. Gütersloh, 1986; Hans-Christoph Rublack (Hg.). Die lutherische Konfessionalisierung in Deutschland. Gütersloh, 1992; Wolfgang Reinhard, Heinz Schilling (Hrsg.). Die katholische Konfessionalisierung. Gütersloh, Münster, 1995;Anton Schindling, Walter Ziegler (Hrsg.). Die Territorien des Reiches im Zeitalter der Reformation und Konfessionalisierung: Land und Konfession 1500–1650. Münster, 1989–1997. Bd. 1-7. 573 Ab Imperio, 3/2009 иному социально-политическому и культурному ландшафту, каким была, например, Речь Посполитая в раннее Новое время? Именно на этот вопрос и попробовал дать от- вет в своей монографии Альфонс Брюнинг. Справедливости ради следует сказать, что такая постановка во- проса (вместе с попыткой на него ответить) не является первой про- бой. Как в западноевропейской, так и в восточноевропейской (польской, украинской, литов- ской, русской) историографии уже существуют подступы к этой теме. Автор использует работы своих предшественников, однако по сравнению с ними немецкий историк разрабатывает тему по- следовательнее и дальше. По сути, он берётся за написание целостной конфессиональной истории огромного государства за практически столетний период времени. Сама книга состоит из введе- ния, четырёх частей, разделённых на тематические главы, выводов и вспомогательного аппарата (предисловие, библиография, при- мечания). Во введении автор даёт обзор преимущественно немецкой (от- части также польской) истори- ографии вопроса и затрагивает основные проблемы, которые ему предстоит осветить. Объ- ектом исследования автор вы- бирает дворянство, впрочем, не отказываясь обращаться и к иным социальным группам, “насколько это позволяют имеющиеся ис- следования” (S. 15). Здесь же Брюнингом поднимается и вопрос периодизации. Применительно к Германии конфессиональную эпо- ху уже достаточно давно относят к периоду между Аугсбургским религиозным миром (1555 г.) и Вестфальским миром (1648 г.), однако для остальной Европы эти рамки совсем не столь очевидны.4 Тем не менее Брюнинг указыва- ет на значительное совпадение периодизации рассматриваемой эпохи в Германии и Речи По- сполитой. Точкой отсчёта здесь он считает годы заключения Люблинской унии (1569 г.) и Варшавской конфедерации (1573 г.), а концом – восстание Богдана Хмельницкого (1648 г.) и последу- ющие события Шведского потопа. При всей неоднозначности такой периодизации (ввиду недоста- точной аргументации в её пользу и справедливых оговорок самого 4 Впрочем, и для немецкой истории вопрос периодизации конфессиональной эпохи – один из самых дискуссионных. В частности, В. Райнхард допускает, что можно считать конфессиональной эпохой период c 1530 по 1730 гг.: Wolfgang Reinhard. Zwang zur Konfessionalisierung? Prolegomena zu einer Theorie des konfessionellen Zeitalters // Zeitschrift für historische Forschung. 1983. Bd. 10. S. 257-277. 574 Рецензии/Reviews автора) ее всё же можно принять в качестве условной и “рабочей”. По причине обобщающего характера работы исследователь опирается преимущественно на историческую литературу и в ред- ких случаях обращается к перво- источникам. Так, в первой части (в первой главе) суммируется нынешнее состояние дискуссий вокруг парадигмы конфессионали- зации (S. 23-32), а затем (во второй главе) рассматривается вопрос терпимости в связи с особенностя- ми конфессиональной эпохи в Ев- ропе и Речи Посполитой (S. 33-60). В рамках этой парадигмы особое внимание уделяется анализу ре- лигиозных мотивов, богословских позиций и их последствий для развития общества. В исследова- ниях последнего времени не менее популярна тематика различных не- политических (“умеренных”, или “мягких”, несиловых) стратегий конфессионализации общества: педагогики, воспитания, пропо- веди. Это также нашло отражение в рецензируемой работе. Брюнинг указывает на важность степени и характера усвоения обществом тех норм и моделей, которые внедряются посредством этих стратегий. Учёт перечисленных параметров, по мнению Брюнин- га, открывает путь к пониманию общества Речи Посполитой кон- фессиональной эпохи. И действительно, роль сило- вых стратегий в условиях плюра- листического во всех отношениях общества с развитой традицией дворянских свобод и с централь- ной властью, весьма ограничен- ной в средствах воздействия, ока- зывается очень незначительной.5 На первый план выходят “мягкие” средства конфессионального дис- циплинирования. Вопрос соотно- шения терпимости, которую ранее столь часто приписывали Речи Посполитой, и традиционно пони- маемой западной конфессионали- зации вполне способен поставить исследователя в тупик. Допустимо ли вообще говорить о конфессио- нализации – с присущими ей си- ловыми стратегиями и наличием конфессиональных конфликтов – в польско-литовском государстве, не знавшем костров инквизиции?6 Рассматривая феномен терпи- мости как в Речи Посполитой, так и в Западной Европе, автор приходит к выводу, что он никак не совпадает с той терпимостью, 5 Однако из этого правила есть и исключения. Так, очевидна роль королевского двора в становлении униатской конфессии, особенно в первые годы после Брест- ской унии 1596 г. Также не стоит забывать и о “католической политике” польских королей начиная уже со Стефана Батория. 6 По названию известной книги Я. Тазбира: Janusz Tazbir. Państwo bez stosów: Szkice z dziejów tolerancji w Polsce XVI i XVII w. Warszawa, 1967. 575 Ab Imperio, 3/2009 которая стала распространяться значительно позднее под влия- нием секуляризации. Терпимость шляхетского общества носит не принципиальный, а временный, компромиссный характер. В связи с этим Брюнинг подчёркивает, что вопрос толерантности является скорее идеологическим, чем ре- лигиозным, и в плане идеологии дворянское общество Речи По- сполитой оказывается обществом политиков, способных к конфес- сиональному компромиссу, а не обществом ревнителей-зелотов.7 Если первая часть монографии служит введением в проблематику конфессионализации, то вторая знакомит читателя с традицион- ными взглядами и новыми под- ходами в историографии Речи Посполитой. В первой главе этой части автор суммирует наблюде- ния, сделанные в недавних ис- следованиях, которые критически рассматривают стереотипы тради- ционной историографии: либерум вето и олигархию магнатов (S. 6373 ). Отложив в сторону прежние стереотипы, Брюнинг, опять же на базе имеющихся современных работ, изображает в следующей главе политическое устройство и политическую культуру шля- хетской республики (S. 74-107). Несмотря на реферативность этой части, в ней исследователь не только даёт современную карти- ну политического быта эпохи, но и намечает те моменты и черты этого быта, без которых нельзя понять специфику конфессиона- лизации в Речи Посполитой. Как раз конфессионализации всех представленных в государ- стве ветвей христианства и по- священа третья часть книги. Но прежде чем приступить к этому, без сомнения, основному разделу, автор предлагает взглянуть на Вар- шавскую конфедерацию, которая, как считается, окончательно утвер- дила режим терпимости в конфес- сиональных вопросах (S. 111-140). Как говорилось выше, терпимость, закреплённую в конфедерации, не следует путать с аналогичным яв- лением современности. Это было лишь перенесение в религиозную сферу политических прав и свобод дворянского сословия. Тем самым соглашение являлось попыткой сохранить общественное согласие, столь необходимое для такого сложносоставного государства, как Речь Посполитая. Но в нём не хватало того богословско-религи- озного фундамента, без которого оно не имело будущего в “эпоху конфессий”. 7 Согласно типологии деятелей конфессиональной эпохи, разработанной Вольфгангом Берингером и используемой здесь Брюнингом. См.: Wolfgang Behringer. “Politiker” und “Zelanten”: ZurTypologie innenpolitischer Konflike in der frühen Neuzeit // Zeitschrift für historische Forschung. 1995. Bd. 22. S. 455-494. 576 Рецензии/Reviews Далее Брюнинг приступает к рассмотрению путей протестант- ской конфессионализации (S. 141191 ). Эти пути характеризуются, с одной стороны, многообразием начал (кальвинизм, лютеранство, антитринитаризм), а с другой – поисками как религиозного, так и политического единства. При- чём религиозное единство проте- станты мыслили в качестве шага к политическому. Результатом деятельности в этом направлении может считаться Сандомирское соглашение 1570 г., вскоре по- сле которого протестанты не только утрачивают перспективу дальнейшей общепротестантской консолидации, но и какую-либо политическую инициативу. Таким образом протестантизм замы- кается в небольших, локальных сообществах. Иначе развивается конфессионализация католиче- ства (S. 192-247). Как известно, Польша практически сразу же соглашается с решениями, при- нятыми Тридентским собором, и это сказалось самым прямым об- разом на судьбе католичества как в Польше, так и во всей Республике Обоих Народов. Был взят курс на создание конфессионально одно- родного общества. Если учитывать спадающую уже с 1580-х гг. ак- тивность протестантского лагеря, единственным серьезным препят- ствием на пути такого курса могло стать дворянство, не желавшее поступаться своей религиозной свободой. Поэтому привлечение на свою сторону этого ключе- вого общественного сословия оказалось главной задачей Като- лической Церкви в описываемый период. Отчасти выполнение этой задачи осложнялось тем, что сре- ди высшего католического клира были деятели политического, а не конфессионального типа, руководствовавшиеся не только церковными, но и общегосудар- ственными интересами, направ- ленными на компромисс. И здесь как раз сыграли важную роль “мягкие” факторы конфесси- онализации. Посредством пропо- веди, публицистики и в особен- ности образования в иезуитских коллегиях удалось осуществить масштабную рекатолицизацию общества – от магнатов через рядо- вую шляхту и до основной массы населения, у которой, впрочем, разрыв с католичеством не достиг серьёзных размеров. Брюнинг справедливо отмечает, что случай с Католической Церковью в Речи Посполитой демонстрирует, как успешно могли протекать процес- сы конфессионализации, в которых основная роль принадлежала не административному принужде- нию, а культурным и образователь- ным стратегиям (S. 247). В заключительной главе третьей части (“Православная Церковь на востоке – кризис, 577 Ab Imperio, 3/2009 уния – конфессия?”) речь идёт о православии (S. 248-325). Ещё во введении Брюнинг указывает на принципиальное отличие условий в Речи Посполитой от западно-ев- ропейских – присутствие большой православной Киевской митро- полии. Эта особенность сразу порождает множество вопросов, главный из которых: оказалось ли православие вовлечено в процес- сы конфессионализации, и если да, каков был этот процесс? Из- ложив принятую в современных исследованиях картину развития сначала единого православия (через понятия “кризиса” и “ре- формы”), а потом разделённого Брестской унией на православных и униатов, исследователь даёт свой ответ. Впрочем, ответ этот выглядит противоречиво. С од- ной стороны, по мнению автора, говорить о “конфессиональном обществе” в православной части республики (как у православных, так и у униатов) можно только со значительными оговорками. К ним он относит отсутствие кон- фессиональной “мобилизации” верующих и доминирование со- циальных и этнических факторов, а не религиозных. С другой сто- роны, очевидно сходство с про- цессами и формами в западных конфессиях: унификация и улуч- шение образования, догматики и литургии, усиление и централи- зация внутрицерковных структур и усилия по улучшению качеств духовного сословия. Таким об- разом, знак вопроса, стоящий в названии главы о Православной Церкви, так и остаётся до опре- делённой степени знаком вопроса. Как представляется, ответ ле- жит несколько в иной плоскости. Именно в силу разности исходных условий нельзя в описании и по- нимании процессов конфессио- нального развития православия в Речи Посполитой жёстко придер- живаться моделей, характерных для западных конфессий. Более того, целесообразнее модифи- цировать сам исследовательский инструмент – парадигму конфес- сионализации, приспособить её к своеобразию происходивших в православии процессов. Если, скажем, для Униатской Церкви (а также, возможно, в какой-то мере и для Православной Церкви, начи- ная с деятельности митрополита Петра Могилы) образец католи- ческой конфессионализации, при- чём в деталях, будет несомненно работающей моделью, то в случае православия до конца XVI – на- чала XVII вв. можно указать лишь на параллельные процессы, а не на прямое влияние католичества на Киевскую митрополию. Мо- дификация парадигмы возможна как на путях исследования кон- кретных явлений, так и в области более глубоких теоретических разработок с учётом исторической 578 Рецензии/Reviews и конфессиональной специфики православия. Последняя часть работы рас- сматривает конфессионализацию в социально-политической пло- скости. Героями первой главы вы- ступают правители государства – короли (S. 329-351). Несмотря на очевидную поддержку королями Католической Церкви, Брюнинг считает, что они также стремились соблюдать принципы терпимости ради общественного мира. Эта двойственность, балансирова- ние между конфессионализмом и стремлением к социальному согласию, характерна и для дво- рянского сословия. Впрочем, здесь наблюдается даже перевес в сторону второго. Говоря об этом в следующей главе, автор пред- лагает рассматривать процессы, протекающие внутри дворянства, с помощью понятия “модернизи- рованный патронат” (S. 352-366). В целом, по-прежнему господ- ствовал сословный этос, который располагал к компромиссу в от- ношении равных или зависимых представителей иных конфессий. “Модернизация” же затронула область ментальности и привела к осознанию ответственности за религиозные нужды населения, а также проявлялась на отдельных территориях, где благодаря по- кровительству магнатских родов формировалась “частная” конфес- сиональная среда. Подводя общий итог, немецкий историк заключает, что конфес- сионально оформленное одно- образие (в мышлении, если не в действительности)для каждой отдельно взятой конфессии по- беждает к концу рассматривае- мой эпохи плюралистические, но направленные к общественному единству тенденции предыдущего времени (S. 383). Латинское загла- вие книги (“Unio non est unitas“ – “союз не есть единство”) хорошо отражает основную мысль автора. Несмотря на наличие в рамках Речи Посполитой реального по- литического союза и устойчивых тенденций к достижению вну- треннего общественного согласия, подлинного единства достигнуто не было. Более того, политические и конфессиональные противо- речия всё больше обостряются (примером чему служит восста- ние Богдана Хмельницкого) и приводят в дальнейшем к ката- строфическим последствиям для государства. Взгляд, предложенный Брю- нингом, заслуживает внимания уже потому, что это первый це- лостный опыт написания конфес- сиональной истории огромного государства на востоке Европы в эпоху раннего Нового времени. Однако не во всём можно согла- ситься с автором. Если выводы об особенностях конфессионализа- ции в отношении протестантизма 579 Ab Imperio, 3/2009 и католичества достаточно убе- дительны, то в отношении право- славия здесь заметна неуверен- ность, проистекающая во многом из самого характера материала, который требует специальных, неунифицированных подходов. В любом случае монография, несмотря на свой обобщающий (а значит, в некотором смысле подытоживающий) характер, стремится раскрыть перспективу для последующих исследований, указывая на парадигму конфес- сионализации как на своего рода “ключ” к пониманию культурно- исторических процессов в столь значимом регионе Восточной Европы. Максим ВАСЬКОВ А. В. Репников. Консерватив- ные концепции переустройства России. Москва: “Academia”, Федеральное Архивное Агентство РГАСПИ, 2007. 652 c. ISBN: 978587 -444-352-2. В российском научном сооб- ществе и в общественных органи- зациях наблюдается рост интереса к формированию идеологических предпосылок некоей националь- ной идеи для России. Во многом это является следствием государ- ственной политики, направлен- ной на создание “политического класса”, реально, а не фиктивно занимающегося идеологически- ми поисками, не выходящими при этом за рамки политической лояльности. В этом отношении опыт российских консерваторов конца ХIХ – начала ХХ века, со- хранявших верность идее само- державной монархии в сочетании с достаточно жесткой критикой её политической практики, может оказаться востребованным при условии его систематического изучения, а не выхватывания из контекста и бездумного тиражиро- вания отдельных мыслей и идей. Среди достаточно большого числа политических доктрин важное место занимают различ- ные интерпретации консерва- тивной идеологии. Российский ...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 572-579
Launched on MUSE
2015-10-07
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.