In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

550 Рецензии/Reviews Александр АНДРОЩУК Peter W. Rodgers, Nation, Region , and History in Post-Communist Transitions: Identity Politics in Ukraine, 1991–2006 (Stuttgart: “Ibidem” Verlag, 2008). 205 pp. (=Soviet and Post-Soviet Politics and Society Series; Vol. 80). ISBN: 978-3-89821-903-7. На протяжении двух послед- них десятилетий большинство постсоветских стран переживает сложные и неоднозначные про- цессы, связанные с легитима- цией своей государственности, формированием национальной идентичности и освобождением от реликтов советского прошлого. В этом контексте Украина с ее не- предсказуемыми политическими поворотами, очевидными реги- ональными различиями в обще- ственных настроениях, активной ангажированностью истории политиками служит прекрасным полигоном как для проведения эмпирических исследований, так и для апробации различных теоре- тических концепций. В последнее время историки, политологи, со- циологи и культурные антропо- логи неоднократно обращали вни- мание на вопросы формирования идентичности, политики памяти и регионализма в современной Украине. В частности, несколько книг вышло в серии “Soviet and гии в ущерб националистическим сантиментам (Pp. 20-21). Как заключает автор, подходя- щие к грузинским реалиям черты социалистической идеологии были избирательно заимствованы, тем самым, была сделана попытка примирить социализм и евро- пейские ценности. Фактически грузинский социализм предложил альтернативный, третий путь раз- вития (P. 283) и таким образом оказал влияние и на европейский, и на российский социализм в его меньшевистской версии (P. 284). Интересная концепция, ак- куратное воплощение замысла, точно подмеченные особенности политической культуры Грузии и некоторые исторические уроки касательно корней современных этнических конфликтов и путей их решения – все это делает “Со- циализм в грузинских тонах” полезной для российского акаде- мического читателя книгой. 551 Ab Imperio, 3/2009 измерение идентификационных практик, сутью которых является сознательное конструирование идентификационных моделей в зависимости от интересов и по- литических предпочтений элит.2 Вместе с тем, Роджерсу удалось найти в этой популярной в исто- риографии теме собственную, а главное, фактически неразрабо- танную нишу. Автор рассматри- вает роль образовательной поли- тики, в частности преподавания истории, в процессах формирова- ния общенациональной идентич- ности. В книге описывается то, как официальный исторический нарратив воспринимается/транс- формируется на региональном уровне. Такой подход делает ис- следование особенно ценным и оригинальным. Книга состоит из вступления, пяти разделов и заключения. При этом в работе отчетливо просматриваются две основные темы: украинского регионализ- ма и исторического нарратива, представленного в школьных учебниках. Вначале автор пытается разо- браться “сколько же всего Украин существует?” (Р. 49). В поисках Post-Soviet Politics and Society”, издаваемой под редакцией Андре- аса Умланда.1 Очередная книга из этой серии – взгляд на проблемы современной Украины английско- го политолога Питера Роджерса (Peter W. Rodgers). Основу рецензируемого из- дания составили ранее опублико- ванные статьи автора. Вероятно, именно этот факт определил об- щий рисунок и структуру книги. Хотя отчетливо просматривается логика изложения материала, книгу сложно воспринять как целостное исследование. Уже само название наводит на мысль о том, что речь идет о нескольких аспектах центральной проблемы, обозначенной автором как поли- тика идентичности в Украине в 1991–2006 гг. Предложенный Роджерсом региональный подход для из- учения процессов формирования и трансформации идентичности в Украине довольно часто ис- пользуется исследователями. Так, в одной из последних работ, посвященных этой проблеме, украинский политолог Лариса Нагорная определяет “политику идентичности” как некое новое 1 Taras Kuzio. Ukraine-Crimea-Russia: Triangle of Conflict. Stuttgart, 2007. (=Soviet and Post-Soviet Politics and Society, Vol. 47); Ivan Katchanovski. Cleft Countries: Regional Political Divisions and Cultures in Post-Soviet Ukraine and Moldova. Stuttgart, 2006. (=Soviet and Post-Soviet Politics and Society, Vol. 33). 2 Л. П. Нагорна. Регіональна ідентичність: Український контекст. Київ, 2008. С. 290. 552 Рецензии/Reviews а второй – территориальные по- добщности, отличающиеся свое- образием внутри своих “миров”: Закарпатье, Галиция, Донбасс и Крым.4 Роджерсу хорошо известен большой историографический массив, посвященный теме укра- инского регионализма. Об этом свидетельствует список литерату- ры, использованной при подготов- ке книги. Фактически ее первый и второй разделы представляют со- бой обзор различных концепций формирования идентичности и схем регионального деления Укра- ины. В отличие от американского политолога Cтэфена Шульмана (Stephen Shulman),5 Роджерс не пытается структурировать суще- ствующую историографию во- проса, ограничиваясь анализом и критикой отдельных исследо- вательских гипотез. В этой части исследования автор преимуще- ственно акцентирует внимание на концепциях, предложенных западными учеными. Ссылаясь на исследования сво- их предшественников, сравнивая или критикуя высказанные поло- жения, автор пытается использо- вать их в качестве фундамента для построения собственных умозри- ответа на этот вопрос иссле- дователи предложили множе- ство концепций. Кроме большой группы ученых, поддерживаю- щих идею цивилизационного деления страны на две части, существует несколько авторских теорий, предлагающих выделять в Украине разное число регионов. Дискутируя на страницах “Крити- ки” о концепции, предложенной М. Рябчуком, другой известный украинский исследователь Ярос- лав Грыцак предположил, что, вы- йдя за пределы филологического подхода, можно насчитать не две, а двадцать две или даже двести двадцать две Украины.3 Крым- ский политолог Андрей Мальгин в книге “Украина: соборность и регионализм” (2005 г.) подчер- кивал, что в основу культурно- политического районирования Украины не может быть положен какой-либо один критерий. Пор- трет Украины скорее совмещает схемы исторического, языкового и электорального разделов. Ис- следователь предложил идею двухуровневого политического районирования Украины. Первый уровень – это большие историко- культурные общности (Западная, Центральная и Юго-Восточная), 3 Ярослав Грицак. Двадцать дві України // Критика. 2002. № 4. С. 3-6. 4 Андрей Мальгин. Украина: Cоборность и регионализм. Симферополь, 2005. С. 126-132. Рецензию на книгу см.: Ab Imperio. 2006. № 2. C. 364-371. 5 Stephen Shulman. Region, Identity, and Political Authority in Ukraine // Journal of Ukrainian Studies. 2001.Vol. 26. No. 1-2. Pp. 178-179. 553 Ab Imperio, 3/2009 тельных конструкций. Наиболь- шее доверие у Роджерса вызывает концепция деления Украины на 8 регионов, предложенная Лоу- эллом Баррингтоном и Эриком Херроном (Lowell Barrington and Erik Herron) (Р. 54). Автор акцен- тирует внимание на их тезисе о том, что идентичность формиру- ется вокруг региона проживания и исторического опыта. При этом он осознает всю сложность опре- деления самого понятия “регион” для Украины и указывает, что многие исследователи определя- ли регион исходя из какого-либо критерия: электорального пове- дения, исторического прошлого, геополитической ориентации и т.п. Роджерс подчеркивает неэф- фективность трактовки идентич- ности исключительно с помощью понятий этничности и языка: не- достаточно акцентироваться на простом взаимоотношении укра- инцев и русских, украиноговоря- щих и русскоговорящих. Следует обращать внимание на ту часть населения, которая имеет сме- шанную/двойную идентичность (“украинцы и русские”), о чем в свое время писал Рябчук. Этим ав- тор объясняет более сильную под- держку в юго-восточных регионах Украины левых политических сил, чем пророссийских органи- заций и партий (за исключением Крыма). Наиболее важен, по мнению Роджерса, региональный фактор, под которым он понимает совокупность нескольких кри- териев: исторического наследия, остатков советской идентичности, места проживания и т.п. Исходя из этого политолог считает целесообразным делить страну на меньшие региональ- ные единицы. Усовершенствовав идею, предложенную Баррингто- ном и Херроном (выделять Крым, Южный, Северно-центральный, Западно-центральный, Западный, Юго-западный, Восточный, Вос- точно-центральный регионы), Роджерс аргументирует собствен- ную схему, разделяя Украину на 10 регионов. Автор считает Волынь, Буковину и Закарпатье регионами, имеющими доста- точно исторических и демогра- фических причин для обладания особым статусом (Рр. 58, 61). Если своеобразие культурно-по- литических процессов в новейшее время в двух последних регионах не вызывает особых споров, то в отношении Волыни авторская позиция выглядит недостаточно аргументированной. В книге упоминается идея “транснационального региона- лизма” и попытки ее применения для анализа ситуации в Украине в первой половине 1990-х (Р. 65). Однако можно утверждать, что сложные и неоднозначные от- ношения Украины и России в по- следние годы ставят под сомнение 554 Рецензии/Reviews возможность формирования на украинско-русском пограничье отдельного транснационального региона. Более перспективным пред- ставляется использование теории микрорегионов. Рассматривая процессы формирования идентич- ности на примере трех областей (Луганской, Харьковской и Сум- ской), исследователь пытается оспорить образ “Восточной Укра- ины” как единого пространства. По классификации Роджерса эти области принадлежат к разным регионам, и между ними суще- ствуют заметные различия. Это позволяет проверить авторскую гипотезу. Используя общедо- ступные статистические дан- ные, результаты президентских и парламентских выборов, автор разглядел интересные тенденции в каждой из областей. Так, для Луганского края определяющей характеристикой формирую- щейся региональной идентично- сти, по мнению Роджерса, стало возрастание количества людей, идентифицирующих себя как “украинцы”, но при этом исполь- зующих русский язык в качестве основного (Р. 72). Справедливости ради отмечу, что аналогичная тенденция наблюдалась и в со- седней Донецкой области.6 Для Харькова основой формирования региональной идентичности, по мнению автора, послужило исто- рическое наследие Слобожанщи- ны (Р. 74). Однако считаю нужным отметить отсутствие более-менее заметной репрезентации этого регионального проекта в по- литической или экономической сфере Украины последних лет. Специфика Сумской области, менее индустриализованной и ру- сифицированной, усматривается автором в особенностях полити- ческих предпочтений местного населения, которые существенно отличались от предпочтений на- селения других восточно-украин- ских регионов. Указывая на тес- ные связи исследуемых регионов с Россией, Роджерс приводит не совсем удачный пример названия супермаркета “Россия” в Луганске в качестве показательного факта. Подобные названия встречались и встречаются во многих городах Украины (к примеру, кинотеатр “Россия” в Виннице), что было следствием распространенной в советское время практики демон- страции дружбы народов. Сложно не согласиться с на- блюдением автора, что прогнози- руемые разными исследователями и растиражированные журнали- стами угрозы распада Украины и даже возможные сценарии граж- данской войны фактически не 6 См.: Всеукраїнський перепис населення 2001 р. // http://www.ukrcensus.gov.ua. Последний раз проверялась 24 мая 2009 г. 555 Ab Imperio, 3/2009 были подкреплены реальными по- литическими акциями населения. Обострение проблемы региона- лизма в Украине имело преимуще- ственно характер политических (политизированных) дискуссий, деклараций и заявлений, акций- перформансов. Последних было значительно больше, чем откры- тых проявлений общественной конфронтации и конфликтов. Анализ подобной публичной/по- литической манифестации реги- онализма в современной Украине может быть одним из наиболее перспективных направлений в изучении этой проблемы.7 Особенно рельефно авторский подход к проблеме виден во вто- рой части книги, посвященной роли исторического нарратива в формировании национальной/ региональной идентичности в Украине. Если о регионализме вообще написано немало, то тема региональных вариаций в изложении истории в школьных учебниках остается практически незатронутой. Как раз в этом ключе сформулированы несколько исследовательских вопросов вто- рой части книги: 1) произошла ли “кристаллизация” официального исторического нарратива?; 2) в какой мере Россия представлена в учебниках как “другой”?;8 3) какие существуют региональные вариации в школьных учебниках по истории и каковы особенности восприятия исторического про- шлого в регионах? Автор штудирует школьные учебники по истории для 7-11 классов. Обращение непосред- ственно к учебной литературе продиктовано тем, что она наи- более ярко и выразительно де- монстрирует механизмы форми- рования исторического нарратива и является важным звеном в офи- циальной политике памяти. Как отмечают исследователи, стремле- ние согласовать учебники и офи- циальное видение собственного прошлого – довольно типичное явление для многих стран.9 Вместе с тем, в украинском обществе ру- бежа ХХ–ХХI веков политические 7 См.: Oleksandr Androshchuk. Regionalism and Political Representation: Ukraine 1991-2006 / Доклад, представленный на международной конференции “Independent Ukraine: Experience, Lessons and Prospects”, Институт истории Украины, Киев, октябрь 2006. 8 Важным подспорьем автору могла бы стать книга, вышедшая, к сожалению, с некоторым опозданием: Образ Іншого в сусідніх історіях: Міфи, стереотипи, наукові інтерпретації. Матеріали міжнародної наукової конференції. Київ, 15-16 грудня 2005 р. Київ, 2008. 9 Антон де Бетс. Навчальні програми з історії та цензура підручників // Українська історична дидактика: Міжнародний діалог (фахівці різних країн про сучасний український підручник з історії). Київ, 2000. С. 174. 556 Рецензии/Reviews и исторические противоречия сильно затрудняют написание общеприемлемых учебников. В дискуссиях по поводу школьных учебников по истории центр тяжести приходится как раз на их способность формировать на- циональную идентичность, пси- хологически разграничивать или сближать соседние народы, сто- летиями сосуществовавшие в од- ном государстве. Взволнованная тональность подобных дискуссий, по мнению исследователей, свиде- тельствует о том, что украинское общество воспринимает учебник отечественной истории как эле- мент процесса создания государ- ства наравне с территориальным размежеванием, недопущением двойного гражданства и двух го- сударственных языков и утверж- дением национальной символики как государственной.10 В книге рассмотрены осо- бенности подачи некоторых ма- териалов в учебниках разных издательств. Исследовательски- ми индикаторами для Роджерса послужили наиболее острые и противоречивые исторические со- бытия и личности: эпоха Киевской Руси, казацкий период, Б. Хмель- ницкий и И. Мазепа, пребывание Украины в составе Российской империи ХІХ века, проблема голо- да 1932–1933 гг., Вторая мировая война. Последовательно анали- зируя учебную литературу, автор выделяет ключевые моменты и описывает официальную канву украинской истории. Ее линейная схема существенно облегчила задание исследователя. Рассмо- трев действующую в Украине систему рекомендации учебни- ков Министерством образования и попытки создания единого/ общего исторического нарратива, Роджерс говорит о формировании “политики учебника” в Украине. В то же время автор усматри- вает существование вариаций в трактовке прошлого в учебниках, изданных в регионах, в частности в Запорожье. Иными словами, официальная власть допускает существование другой, более тесно связанной с предыдущей со- ветской исторической парадигмой учебной литературы (Р. 106). В по- добных изысканиях очень важно быть предельно осторожным и аргументированным. К сожале- нию, апеллируя к официальному дискурсу, автор практически не приводит конкретных ссылок, в отличие от часто цитируемых источников, отображающих реги- ональную специфику. Еще одна особенность рецен- зируемой книги состоит в том, что автор сосредоточился лишь на учебниках, изданных в начале 10 С. Кульчицкий. История Родины в школьных учебниках // Зеркало недели. 2002. № 29. 3-9 августа. 557 Ab Imperio, 3/2009 2000-х годов. Таким образом, у него не было возможности проследить динамику развития школьного исторического об- разования, сравнить позиции, доминировавшие в исторической учебной литературе начала 1990- х, и современные тенденции. Более продуктивным в свете предложенного, но не до конца реализованного автором подхода представляется анализ учебни- ков краеведческого характера. В них не только представлен более близкий ученикам материал,11 но и непосредственно предлагается по- зиционирование края по отноше- нию к центру и другим регионам. Важным источником исследо- вания региональных версий исто- рического нарратива в Украине послужили авторские интервью с учителями и учениками обще- образовательных школ Луганска, Харькова и Сум, проведенные в 2003 г. Пытаясь понять, как исторические знания передают- ся ученикам, Роджерс пришел к выводу, что учителя не просто транслируют официальный нарра- тив, а играют более важную роль в формировании идентичности. Интервью с учениками проде- монстрировали, как этот нарратив воспринимается непосредственно его адресатами. И хотя интервью, по признанию самого автора, не являются вполне репрезентатив- ными, собранный таким образом материал послужил важным ис- точником для интересных наблю- дений и выводов исследователя. Демонстрируя наличие по каждому вопросу нескольких по- зиций, иногда противоположных, исследователь справедливо счита- ет, что в Восточной Украине пре- обладало критическое восприятие официального исторического дис- курса. При этом автор не просто констатирует факт, а, что важнее, объясняет причины таких оценоч- ных позиций респондентов. Для учителей чаще всего определяю- щим фактором было получение образования и приобретение основного жизненного опыта в условиях советской системы. Для учащихся же существенную роль играло то, что они росли уже в условиях независимой Украины, ее ценностных ориентаций и идеологических установок. Боль- шинство школьников не пред- ставляли иного варианта государ- ственности, кроме современного украинского. Огромное влияние на них оказывает тот факт, что историческое прошлое остается предметом острых дискуссий в украинском обществе. Поэтому ученики имеют возможность получать информацию из альтер- нативных источников. При этом, 11 Шкільна історія очима істориків-науковців: Матеріал Робочої наради з моніторингу шкільних підручників історії України. Київ, 2008. С. 22 558 Рецензии/Reviews делая выводы о существовании альтернативного исторического нарратива в Украине, Роджерс часто использует цитаты из ин- тервью и редко приводит обоб- щенные данные. При всех выявленных им рас- хождениях в трактовке прошлого у опрошенных наблюдались об- щие достаточно сильные стере- отипы в отношении “другого” (Р. 124). При этом респонденты довольно спокойно воспринима- ют проблемы межрегиональных отношений, понимая их истори- ческую обусловленность. Боль- шое внимание Роджерс уделил месту России в официальном и региональном исторических нарративах. На основе взятых интервью автор пришел к выво- ду, что наряду с доминирующим в официальном нарративе обра- зом России как “другого” среди населения Восточной Украины также распространено восприятие в качестве последнего Западной Украины (Р. 124). В книге, к сожалению, имеют место неточности. Так, Переяс- лавский договор между Б. Хмель- ницким и представителями царя Алексея Михайловича неверно датирован 1648 годом (Р. 37). Очевидно, досадная опечатка ис- казила название одного из истори- ческих регионов Украины (Р. 73). Таким образом, книга Роджер- са еще раз обращает внимание на то, что разным регионам Украины присущи разные версии исто- рической памяти и что строить учебник на одной из них довольно проблематично. Исследование не только предлагает ответы на по- ставленные важные вопросы, но и подсказывает темы для дальней- ших поисков Михаил НЕМЦЕВ Whether Post-Soviet Now? Thomas Lahusen, Peter H. Solomon (Eds.), What Is Soviet Now?: Identities, Legacies, Memories (Berlin: LIT Verlag, 2008). 336 pp. ISBN: 978-3-8258-0640-8. Большинство работ, поме- щенных в этом сборнике, были представлены на конференции в университете Торонто в 2006 году в качестве результатов трёхлет- него исследовательского проекта “Реальный социализм и ‘Второй мир’”. Некоторые статьи были опубликованы ранее. Редакторы, канадцы Томас Лахузен (Thomas Lahusen) и Питер Соломон (Peter Solomon), указывают в предисло- ...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 550-558
Launched on MUSE
2015-10-07
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.