In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

9 Ab Imperio, 2/2003 ОТ РЕДАКЦИИ ПЕРЕСЕКАЯ ГРАНИЦЫ... В своей классической работе 1983 года Эрнст Геллнер писал, что национализм как политический принцип предполагает совпадение политических и этнических границ.1 Очевидно, что в империи такое совпадение практически невозможно из-за сознательной позиции центральной власти по вопросу о принципах административного де- ления, а также утопичности проекта универсального общеимперского национализма, построенного на основании культурного и языкового единства. Данное совпадение сложно отыскать и в историческом опыте недоминантных национальностей, чьи проекты нациестроительства в этом смысле оказываются принципиально аналогичными проекту нациестроительства доминантной национальности, т.е. предстают как попытка перекроить палимпсест исторических наслоений и сложную ткань социальных, экономических и культурных отношений с тем, чтобы они замыкались на воображаемом и четко отграниченном терри- ториальном и социальном “теле” строящейся нации. Однако можно ли сводить проблему границ в гетерогенном имперском обществе к оче- видным, законодательно оформленным территориальным и сословным границам? Должны ли исследователи ограничиваться анализом возник- ших в ходе исторического развития ментальных проектов оформления границ политического, социального, культурного и др. пространств, или необходимо учитывать опыт индивидуумов и социальных групп, 1 Ernest Gellner. Nations and Nationalism. Oxford, 1983. P. 1. 10 От Редакции, Пересекая границы... которые на практике сталкивались с разграничительными линиями и пограничными столбами? Действительно, динамичное общество пере- краивает старые и создает новые линии размежевания независимо от правительственных установлений, и, зачастую, обнаружить их можно только в момент пересечения границы. Мы посвятили второй номер AI в этом году проблеме выявления внешних границ имперского общества (в рамках годовой темы, исследу- ющей феномен границ и переходных зон в истории Российской империи и СССР), которые обнаруживаются и раскрывают специфику очерчи- ваемого ими общества в ситуации перехода. В контексте этого номера для нас особенно важна функция границ как индикаторов состояния и “ферментов” дальнейшего развития “большого” общества. Взгляд “с границы” задает исследовательскую перспективу, позволяющую обна- ружить новые измерения истории государств и обществ и преодолеть ограниченность национальных и этноцентричных нарративов: Граница… – область ускоренных семиотических процессов, которые всегда более активно протекают на периферии культур- ной ойкумены, чтобы оттуда устремиться в ядерные структуры и вытеснить их.2 Наиболее типичными ситуациями перехода, рассмотренными в этом номере, являются политические и экономические миграции, ссылка и эмиграция. История миграций, изгнаний и депортаций принадлежит к области исследований, которые получили импульс прежде всего с развитием “истории снизу”. В условиях постмодернистской критики сложившихся доминирующих нарративов открытие новых аспектов прошлого, мимо которых прошли традиционная политическая история или история “высокой” культуры, способствовало тому, что исследова- ние миграций стало одним из источников методологических инноваций, превращая “забытого” мигранта и беженца в фигуру ключевую для понимания динамики современных обществ. История переселений в западной историографии связана с одной из крупнейших социальных и политических проблем нового времени: проблемой миграции населения колоний, принадлежавших крупнейшим западным империям. Бывшее колониальное население мигрировало в метрополии, их заметное при- сутствие в имперских центрах Запада, традиционно описываемых в качестве классических национальных государств, заставляет пересмо2 Ю. М. Лотман. О семиосфере // Избранные статьи в трех томах. Т. 1. Таллин, 1992. С. 15. Ab Imperio, 2/2003 11 треть истории западноевропейского нациестроительства в имперском измерении, когда империя выступает как предыстория более знакомых нам процессов глобализации. Вместе с тем, история переселений неизбежно оказывается в центре дебатов о модерном национализме с присущим ему смешением категорий политического гражданства и этнической и расовой принадлежности. В контексте западных ис- следований истории нового времени эти процессы особенно заметны во влиянии американской социологии ассимиляции и аккультурации и европейской истории идентификации подданных модерным нацио- нальным государством с целью выстраивания границ национальных сообществ. В методологической рубрике этого номера Ab Imperio помещены статьи, отражающие динамику исследований миграций в общеевропей- ском контексте (а значит, и в контексте “классического” национального государства, определившего рамки исследования миграционных про- цессов). Эссе Роберта Вильямса (специалиста по российской истории) посвящено истории политических эмиграций в Европе Нового времени. В этом эссе автор пытается понять, каким образом проблематика по- литических миграций оказалась вытесненной из больших европейских исторических нарративов, превратившись в “забытый сюжет”. Критика Вильямса имплицитно направлена на телеологичность исторического мышления, не уделяющего серьезного внимания “атавизмам” истории. С другой стороны, Жерар Нуарьель, исходя из насущного политиче- ского интереса к проблеме мигрантов в современном французском обществе, обращается к изучению социального представительства мигрантов и к более широкому вопросу о значении мигрантов для формирования современного социального и интервенционистского государства, возникающего под влиянием пресловутой необходимости защиты своего социального “тела”. Нуарьель показывает, как такое государство очерчивает собственные социальные и политические гра- ницы, вводя разнообразные правила включения и исключения людей. Наконец, Райнер Олигер предлагает переосмыслить общеевропейскую историю в контексте истории миграций, используя в качестве исход- ной точки американскую модель. Тем самым Олигер преодолевает восприятие европейской истории как суммы историй отдельных на- ций и государств и задает, как нам кажется, вполне “рабочие” рамки для сравнительных исследований миграций, не детерминированных нормативным знанием о национальном государстве как исторически единственно возможном агенте. 12 От Редакции, Пересекая границы... Материалы исторической рубрики посвящены миграциям, ссылке и эмиграции в истории Российской и Советской империи, т.е. процессам проведения, перенесения, конструирования и поддержания границ, призванных очертить внешние пределы и новые рубежи, или вывести за них “чуждые” слои населения. Статьи рубрики проблематизиру- ют взаимоналожение границ внутренних и внешних, ментальных и осязаемых, границ национального государства и империи, а также ту неоднозначную роль, которую сыграла миграция (понимаемая как колонизация или переселение) в истории именно Российской импе- рии. Историческую рубрику открывает статья Уилларда Сандерлэнда, которая проблематизирует все вышеописанные процессы и ставит эвристическую задачу превращения миграционных исследований в исследовательскую лабораторию изучения имперского прошлого. Про- цесс переселения крестьянских масс ставил перед современниками проблему установления границы между имперским ядром и периферией, определения культурной миссии русского элемента и государственной политики на имперской периферии, а также выяснения степени инте- грированности крестьянских масс в имперский проект аккультурации или национальный проект национализации периферийных имперских территорий. Размышляя о ситуации перехода границы, Сандерлэнд вно- сит свой вклад в дискуссию о соотношении имперского и национального (русского) измерений в истории Российской империи. Показывая, что восприятие процесса колонизации как национального проекта было доминирующим, а империалистический (т.е. колониальный) дискурс колонизации практически отсутствовал, автор ставит парадоксальный диагноз: “империя без империализма”. Другой автор рубрики, Эндрю Гентес, описывает феномен наложе- ния двух пограничных ситуаций в статье, посвященной женщинам и женской сексуальности на сахалинской каторге. Преодолевая распро- страненную тенденцию упрощенного толкования идей М. Фуко, Гентес показывает, как механизмы социальной самоорганизации преодолевают тройное отчуждение – географическое, правовое, гендерное – и пре- вращают наиболее обездоленную группу сахалинцев в агентов влияния, пусть и на локальном уровне. Тем самым фиксируется упомянутый Лотманом момент превращения “периферии” в доминирующую силу, способную повлиять на “центр”. Отсутствие механизмов социальной и политической делимитации границ, присущих западному национальному государству, и порой насильственное присоединение территорий к Российской империи Ab Imperio, 2/2003 13 вызывало, с одной стороны, перемещение через границу империи целых народов (Дэвид Кателл), с другой – являлось причиной от- носительно безучастной позиции имперских властей к такого рода перемещениям. Парадоксальным образом депортации и изгнание из пределов империи ряда кавказских народов следовали за относительно свободным перемещением через границу империи мусульманских элит Крыма и Кавказа. В условиях насильственной модернизации соседней Османской империи ее превращение в национальное государство в 1920-х годах привело к стиранию исторической памяти о кавказских и крымских истоках значительного процента населения современной Турецкой Республики. Все сказанное является яркой иллюстрацией необходимости обращения к вненациональной оптике для изучения границ и ситуаций их пересечения в регионе великих континентальных империй (Российской, Османской, Габсбургской). Очевидно также, что понимание сложной предыстории возникших в постимперскую эпоху национальных государств невозможно без исторической археологии границ. Статья Татьяны Тетеревлевой развивает эту тематику на уровне изучения вполне сознательного отношения Российского государства начала ХХ века (до и после 1917 года) к своей “body politics” в самом прямом смысле этого словосочетания, проявлявшемся, в частности, в контроле движения населения через границы. Отдельная группа статей рассматривает ситуацию эмиграции 1920-х – 1930-х гг., которая оказалась наиболее концентрированным опытом пересечения границ империи как территориально, так и хроно- логически. Эмиграция подталкивала людей к рефлексии о прошлом и настоящем и к размежеванию на основе отношения к “национальному” прошлому (Вим Кауденайс), подпитывала интерес ко всевозможным мысленным экспериментам, наиболее интересным из которых, без- условно, была евразийская доктрина. Евразийцы ретроспективно перекроили пространство России таким образом, что к ней оказалась применима формула Э. Геллнера и возник удивительный феномен имперского национализма (Марк Бассин). Таким образом, история по- литических эмиграций ХХ века представляет собой альтернативную лабораторию модерности, где в условиях относительной свободы и взаимовлияния национальных традиций выстраивались политические и социальные концепции современных обществ. В рамках нашей годовой темы “Грани и границы империи” особое значение приобретает изучение интеллектуальной истории российской 14 От Редакции, Пересекая границы... эмиграции в европейском контексте как истории проведения новых интеллектуальных границ группой людей, оказавшихся за границей собственного государства и одновременно в ситуации перекраивания интеллектуальных границ принимающих стран (Александр Дмитриев, Сергей Глебов). Сам факт распада империи не только по социаль- ным, но и по национальным и этническим линиям вызывал к жизни различные идеи и интерпретации, к которым мы уже обращались в наших предыдущих номерах. Архивная рубрика настоящего номера вновь отсылает нас к истории евразийского движения, явившегося самой яркой реакцией на революционные трансформации в Россий- ской империи и на пересмотр политических и культурных границ в межвоенной Европе. Наконец, особо хочется выделить публикацию в рубрике “ABC: Исследования империи и национализма” блока статей, посвященных украинской историографии, точнее – “историографиям”, в рамках про- должающегося проекта AI “Искусство написания истории империи и нации”. Авторы статей рассматривают проблему “пограничного” состо- яния Украины в качестве тропа украинской общественно-политической мысли, который оказывается более чем востребованным в постсовет- ских политических дебатах об изменении ментальной карты Европы (с большой буквы “Е”) и об отношениях независимой Украины со своими соседями, которые разделяют вместе с ней исторический опыт суще- ствования в империи. Статьи форума по украинской историографии также отсылают читателя к проблеме интеллектуального производства в условиях эмиграции, так как в них анализируется развитие украинской историографии в диаспоре и влияние этого развития на постсоветский историографический ландшафт в современной Украине. Редакция Ab Imperio: И. Герасимов С. Глебов A. Каплуновский M. Могильнер A. Семенов ...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 9-14
Launched on MUSE
2015-10-07
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.