In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

Reviewed by:
  • Creating the Nation: Identity and Aesthetics in Early Nineteenth-century Russia and Bohemia by David L. Cooper
  • Оксана Земцова (bio)
David L. Cooper, Creating the Nation: Identity and Aesthetics in Early Nineteenth-century Russia and Bohemia (DeKalb, IL: Northern Illinois University Press, 2010). 347 pp. ISBN: 978-0-87580-420-0 (paperback).

В своей книге, название которой на первый взгляд скорее предполагает обсуждение проблемы нациестроительства, чем литературоведения, Дэвид Купер задается вопросом: для чего литературным критикам, равно как и писателям и поэтам XIX столетия, нужна была идея нации для модернизации литературы? Для чего в этот период было необходимо появление именно национальной литературы и почему каноны римских или греческих античных произведений не подходили для русской и чешской литературы в новых условиях? До какой степени литература могла быть выражением и отражением нации? Что привело к национализации литературной культуры?

Купер ссылается в своем исследовании на работы таких классиков национализма, как Эрнст Геллнер, Энтони Смит и Бенедикт Андерсон. Рассматривая вопросы нациестроительства в Центральной Европе, Купер отталкивается от исследований Дерека Сейера и Хью Лекейн Эгнью, чьи исследования чешского национализма затрагивают более ранние периоды истории страны. Исследование Петера Бугге о чешском нациестроительстве рассматривает культурные и идеологические изменения в начале XIX в. Среди большого количества работ о национализме в России автор выделяет работы Марка Бассина, Терри Мартина, Рональда Суни, Криса Чулоса и Йоханнеса Реми. Дэвид Купер в своем исследовании ставит непростую задачу − осуществить сравнительный анализ развития чешской и российской национальных культур. Несмотря на неочевидный выбор объектов сравнения, Купер решает эту задачу успешно.

Тезис о том, что идеологи национализма использовали литературу как средство продвижения и утверждения определенных идей, не нов. Новизна исследования Купера в том, что он рассматривает эту проблему также и под другим углом: насколько литераторы использовали идею нации с целью модернизации литературы. Именно идея нации помогла решить проблему эстетического кризиса в литературе. Как в России, так и в Богемии процесс национального возрождения начался с возрождения литературных традиций. Адмирал Шишков и его последователи в России и Йосеф Добровский [End Page 254] и Йозеф Юнгман в Богемии считали, что эстетические реформы в литературе являлись необходимым основанием для утверждения идеи народности.

В центре исследования автора вопросы, которые часто остаются за рамками исторических дискуссий, а именно роль переводов, дебаты о размере стиха, о красоте стиха, что в чешской поэзии определялось словом “любозвучность”. В частности автор показывает, как возрождение классического стиха в Богемии или использование гекзаметра в русской поэзии было использовано Алексеем Мерзляковым, Николаем Гнедичем, Франтишеком Палацким и Павлом Шафариком для определения авторской поэтической парадигмы.

Книга состоит из трех частей. В первой части “Меняя термины: литература, язык, культура” Купер рассматривает ранние проекты национальных литературных программ в России и Богемии в первой декаде XIX в. и анализирует новые и старые термины, которыми оперировали литературные деятели. Поскольку вопросам о переводных терминах отводилась значительная часть этих программ, и во второй декаде XIX в. сами переводы и дискуссии о переводах помогали установить некоторые фундаментальные литературные ценности в возникающем национальном дискурсе, главы второй части “Перевод и национальная литература” посвящены анализу роли переводов в литературных реформах. Третья часть, “Термины в конфликте”, возвращает читателя к терминологии национального металитературного дискурса, попыткам смены терминов и диспутам о терминах в третьей декаде XIX в., когда современный европейский дискурс о романтизме спровоцировал чешские и русские дебаты.

Размышляя над мотивацией трансформации литературы в XIX в., автор доказывает, что она была вызвана модерным кризисом литературных ценностей. Именно этот кризис вынудил русских и чешских культурных деятелей реформировать литературу и создать новую систему литературных ценностей вокруг идеи нации как единого целого, связанного языком, гражданственностью и исторической судьбой. Сама идея национальной литературы несла систему потенциально новых ценностей, которые обсуждались, принимались или отвергались.

Президент Российской академии (1813−1841) славянофил Александр Шишков первым объявил о том, что поэтические правила Аристотеля или Горация неприменимы к оценке русской литературной традиции (P. 28). Анализируя национальную идентичность [End Page 255] литературы, Шишков задавался вопросом: могут ли две нации иметь одинаковые формы и правила образования национальных языков? На этот вопрос он отвечал отрицательно, считая, что каждая нация имеет собственную структуру речи и собственные понятия, которые необходимо выражать собственными словами, а не заимствовать их у других. Для Шишкова значение слова было частью культурной истории, а источником русского языка являлся славянский язык.

В качестве нового термина до 1820-х гг. национальность была фактически на периферии литературных дискуссий. Как пишет Купер, Андрей Тургенев довольно скептически относился к существованию русской национальной литературы, утверждая, что ее просто не существует. Причины он видел в отсутствии национального духа и чрезмерном увлечении французской литературой. Близкий друг Тургенева и основатель литературного общества Алексей Мерзляков причину отсутствия национального духа в русской литературе видел в характере российского образования. В речи о “трудностях учения” Мерзляков рассуждал о том, что, получая в России образование на иностранном языке, русский человек утрачивал чувство собственного языка, писал на немецком или на французском и навсегда терял часть аутентичности (P. 44). Сколько же русскости оставалось в этих русских людях? Эта ситуация ставила под вопрос саму аутентичность русской литературы.

Чешские литераторы в этот же период рассматривали проблемы национальной литературы несколько под другим углом. Поэт и лингвист Йозеф Юнгман, который вместе с Йосефом Добровским считается создателем современного чешского языка, задавался вопросом о степени культуры языка: может ли чех неграмотно говорить на родном языке и считаться культурным человеком? Юнгман давал отрицательный ответ. Чешская культура для него обладала отчетливым национальным характером.

Опасность для чешской национальной литературы Юнгман усматривал во влиянии немецкого языка и, для того чтобы защитить язык, считал необходимо заимствовать “изнутри”, т.е. из родственных славянских “диалектов” (Р. 85). Он пытался придать утонченность чешскому языку достаточно буквальным способом: в переводах с английского и французского заимствовал слова из родственных славянских языков для обогащения чешского.

Не только общественно-политическая значимость литературы, но и ее эстетический аспект [End Page 256] волновали чешских патриотов. Например, они приписывали своему языку такое качество, как мелодичность, задолго до того, как Павел Шафарик и Франтишек Палацкий связали мелодичность с размером стиха и с теми национальными качествами, которые они хотели продвигать в чешской литературе. Мелодичность в XIX веке стала не просто литературной особенностью чешской поэзии, но темой политических дискуссий.

Опасность для русского языка, однако, исходила изнутри, от уже принятой литературной практики, которая изменила русский язык, его словарный запас, фразеологию и синтаксис для того, чтобы совместить с иностранной моделью. Пытаясь бороться с нововведениями, Шишков противился переменам в русском языке на французский манер и основную проблему видел как раз в переводах.

Именно в это время князь Петр Вяземский “изобрел” слово “народность”, которое было необходимо ему, чтобы найти русский эквивалент французскому слову nationalité. По версии Вяземского, “народность” стала именно тем словом, которое определило национальную литературу и объединило античные и современные традиции. Другие писатели оспаривали связь с классицизмом и романтизмом, но народность оставалась определяющим фактором который делал национальную литературу таковой (P. 186)

Второй центральной темой в обсуждении новой системы литературных и национальных ценностей было образование. Однако, как отмечает Купер, новые российские образовательные программы, направленные на развитие литературы с ярко выраженным национальным характером, не стремились немедленно вытеснить классические предметы из школьной программы. Образовательная ценность национальной литературы росла по мере снижения ценности классической литературы, которая постепенно вытеснялась не только национальной, но и новыми образовательными потребностями. В то же время национальная литература так и не стала доминантной и в учебной программе, как в свое время античные языки и литература.

И все же, причем здесь нация? Автор доказывает, что в XIX в. авторитет Античности был поставлен под сомнение. Античность казалась слишком далекой, и ее традиции и ценности представлялись устаревшими. Литературе нужна была новая основа для постройки обновленной концепции литературных ценностей, и модерная концепция нации стала таким идеальным базисом. Во-первых, нация − это самоопределяемое понятие, исторически развивающееся [End Page 257] и достаточно значительное, для того чтобы выдвигать требования к независимым ценностям. Со-ответственно нация как понятие компенсировала недостатки классической системы. Во-вторых, для писателей нация обладала идеальными параметрами. Что-то большее (например, Европу) было сложно “объять” и приписать ей единую, общую идентичность. В то же время все, что было меньше “нации”, не имело сопоставимой значимости (P. 252).

В работах о национализме ритуально отмечается важное место литературы и писателей на начальных стадиях национальных движений, однако, как пишет Купер, эта важная роль не всегда подвергается достаточному анализу. Деятельность литераторов обсуждается наряду с деятельностью других интеллектуалов, и их мотивация к участию в национальных движениях объясняется более широкими общественными, культурными и политическими изменениями в данный период.

Для того чтобы быть признанной в качестве модерной нации, России нужна была национальная литература, а чтобы создать национальную литературу, необходимо было сначала осмыслить концепцию нации. Однако на самом ли деле именно на писателей была возложена обязанность “придумать” нацию? (Р. 255) Как измерить степень зрелости нации? Если ее определяет массовое национальное сознание или развитой дискурс о национальной идентичности, то ни русская, ни чешская нация в начале XIX века просто не существовали. Как Карамзин, так и Юнгман представляли себе нацию в потенциале и предлагали программу создания языка и литературы, которая бы отвечала этой будущей нации.

Несмотря на то что мы признаем отсутствие нации как социальной реальности, писатели, которые конструировали ее в этом качестве, думали о своей деятельности в терминах возрождения и пробуждения национального сознания. Поэтому как чешские, так и русские авторы становятся пионерами не только в определении национальной литературы или национальной идентичности, но и в соответствующих национальных движениях.

В то же время Купер показывает, что писатели были движимы не только желанием высказаться в официальной дискуссии о национальной идентичности. Как показано в книге, в этот период национализация литературного дискурса являлась фундаментальной литературной потребностью. Эстетический кризис в Российской империи, как и в Богемии, возможно, был одним из наиболее важных факторов, под [End Page 258] талкивавших чешское и русское национальные движения.

Литература традиционно остается на периферии учения о национализме, так как считается, что литература и высокая культура скорее реагируют на развитие нации и национализма, чем мотивируют это развитие. В данной книге автору удалось показать, что изучение тенденций в литературе открывает новые плодотворные перспективы в дискуссии о национализме и что эти дискуссии должны учитывать вопросы литературной формы и эстетики. Вне всякого сомнения, книга Купера будет интересна самому широкому кругу читателей, интересующихся вопросами нациестроительства и литературоведения.

Оксана Земцова

Oxana Zemtsova, PhD Candidate, Department of History and Civilization, European University Institute, Florence, Italy. Oxana.zemtsova@eui.eu

Оксана Земцова, докторант, факультет истории и цивилизации, Европейский университетский институт, Флоренция, Италия. Oxana. zemtsova@eui.eu

...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 254-259
Launched on MUSE
2014-03-14
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.