In lieu of an abstract, here is a brief excerpt of the content:

  • Городская архитектура между покинутым раем и процессом становления
  • Юлия Скубицкая (bio)
А. А. Васькин, Ю. И. Назаренко . Сталинские небоскребы. От Дворца советов к высотным зданиям. Москва: Спутник+, 2011. 236 с., ISBN: 978-5-9973-0300-6;
Б. Ерофалов-Пилипчак . Архитектура советского Киева. Киев: Издательский дом А+С, 2010. 640 с., илл. ISBN: 978-966-8613-53-1.

Советская архитектура до сих пор находится на неопределенной территории. Неоднозначное отношение постсоветского общества к эстетическим поискам XX в. и собственному прошлому приводит к разрушению советского архитектурного наследия, которое имеет все шансы исчезнуть до того, как мы успеем по достоинству его оценить. 1 Тем более важными являются публикации, посвященные данной проблематике. С одной стороны, они являются зеркалом отношения общества к его истории, с другой стороны, они все же дают шанс на сохранение и актуализацию материальной культуры, возникшей в рамках этой истории. С этих позиций особенно интересен сравнительный анализ двух исследований: "Сталинские небоскребы: от Дворца советов к высотным зданиям" Александра Васькина и "Архитектура советского Киева" Бориса Ерофалова-Пилипчака.

Оба издания имеют ряд сходств, которые, прежде всего, состоят в стиле изложения материала. И "Сталинские небоскребы" и "Архитектура советского Киева" написаны в публицистическом стиле, что открывает их для прочтения широкими кругами всех интересующихся освещаемой проблематикой. Однако такой подход имеет и свои подводные камни, которые с легкостью могут нивелировать результаты работы исследователя. Насколько А. Васькину и Б. Ерофалову-Пилипчаку удалось их преодолеть или обойти, будет показано ниже.

Авторы обеих книг также соприкасаются в исследовательской позиции. Так, Ерофалов-Пилипчак говорит о том, что его "единственным и устойчивым предубеждением" является "предвзятое отношение к Киеву" как к малой родине. 2 То же характеризует и Васькина, который, как отмечается в аннотации, [End Page 588] занимает позицию "москвоведа". Я детально проанализирую его работу, прежде чем перейти к труду его коллеги.

Дальнейшее ознакомление с текстом "Сталинских небоскребов" подтверждает правильность определения автора как москвоведа: книга написана прежде всего горожанином, и это ложится в основу выстроенной автором достаточно жесткой системы координат. Как просвещенный горожанин А. Васькин глубоко этичен. Он выступает не столько как искусствовед, сколько как человек, для которого наиболее важным становится образ города и то, что привносят в него архитектурные веяния определенной исторической эпохи. Книга условно делится на две части, первая из которых, обзорная, написана в жанре экскурсии. И даже в этом жанре, имеющем свои законы, автор придерживается наиболее жестких рамок. Так, можно отметить, что в ходе описания он практически не делает полемических отступлений, призванных представить альтернативную точку зрения. Его экскурсия монолитна в своем основном посыле: архитектура управляемая железной рукой политика, осуществляемая через принуждение, не может подарить миру шедевры. Это касается как процесса архитектурного творчества, в котором последнее слово всегда принадлежит политику, так и процесса организации строительства, в котором используется труд заключенных. Таким образом, главным означающим эстетического становится политическое, а оценка архитектурного процесса производится исходя из гражданской позиции. В какой-то степени эта точка зрения имеет право на существование, но, увлекаясь экскурсионным жанром, автор допускает в тексте два существенных недостатка. Первый из них недостаточная проработка аргументации и нестыковки в логике изложения. Второй – недостаточно глубокий уровень ознакомления с литературой, освещающей "исторический фон" описываемых процессов.

Характерным примером обоих недостатков является выстроенная автором система координат в отношении архитектурного авангарда 1920-х гг. Так, на С. 13 Васькин сначала объединяет архитектурные группы АСНОВА, ОСА, САСС, ВОПРА и ВАНО, приписывая им "поиск новых форм", а потом, как водится, выделяет из этого конструктивизм как наиболее прогрессивное архитектурное направление 1920-х годов. Таким образом, корнем зла и "соскальзывания в никуда" советской архитектуры становится унификация, произошедшая вследствие создания Сталиным в июле 1932 г. Союза [End Page 589] советских архитекторов, и борьба с формализмом в искусстве, от которой пострадал архитектурный авангард. Здесь бы не было противоречия, если бы автор не придерживался консервативных взглядов на застройку Москвы. Васькин критикует сталинские проекты за излишнюю грандиозность, которая положила начало новому витку формирования визуального образа города (оцениваемого автором в негативном ключе). При этом конструктивистским проектам в рамках дискурса виктимизации все прощается. Это особенно четко видно в главе, посвященной неосуществленному проекту высотного здания в Зарядье. 3 Если проект Д. Чечулина, как все сталинское высотное строительство, оценивается Васькиным негативно, то проект Наркомтяжпрома братьев Весниных для этого же места получает неожиданное одобрение. Неожиданное, поскольку не совсем понятно, почему высотное веснинское здание в случае реализации не могло стать "огромн[ым] доминой", который бы "затми[л] собой Кремль" (именно так Васькин характеризует проект Чечулина). 4 Проще говоря, не готовая (по мнению Васькина) к высотным зданиям Сталина Москва была готова к радикальному модернизму конструктивистов? Не добавляет ясности в этом вопросе и критика московской проектной деятельности и планов Ле Корбюзье.

Примеров поверхностной работы с историческим материалом в книге А. Васькина можно привести еще достаточно много. Но в заключение стоит отметить, что у "Сталинских небоскребов" есть одно неоспоримое достоинство: автор действительно детально анализирует проекты высоток 1950-х гг., заполняя лакуну в нашем знании о предмете. Но форма выражения в данном случае очень серьезно дискредитирует проделанную автором работу. Отсутствие последовательной позиции, недостаточное ознакомление с существующей литературой по истории советской архитектуры, социальной и культурной истории СССР в соединении с резкой декларативностью высказываний автора и элементарным отсутствием ссылок на цитируемые источники у исследователей вызывает много вопросов, а у неподготовленных читателей может сформировать искаженное мнение о предмете. На фоне вышесказанного показателен тот факт, что книга пережила второе издание, вошла в топ-лист Московской международной книжной ярмарки [End Page 590] (2009) и была признана лучшей в рейтинге "Ex Libris" (приложение к "Независимой газете") по итогам того же 2009 г. С одной стороны, книга отражает сложные и противоречивые отношения современного общества к истории XX в. С другой стороны, она апеллирует к не менее противоречивым чувствам москвичей по отношению к застройке столицы России. Для Васькина, как я уже отметила, город, который он любил, остался в начале века.

Книга Бориса Ерофалова-Пилипчака "Архитектура советского Киева" представляет собой исследование несколько другого рода. Здесь также важна позиция автора, поскольку он пишет как архитектор, долгое время издававший профессионально ориентированный журнал "А.С.С.". Для этого издания были написаны эссе, вошедшие в книгу "Архитектура советского Киева". Во введении Ерофалов-Пилипчак отмечает, что его новое детище является продолжением ранее опубликованной "Архитектуры имперского Киева", 5 но автором было принято решение отступить от четкой организационной структуры первой книги и составить новую книгу на основе независимых друг от друга эссе. Ерофалов-Пилипчак отмечает, что объекты для анализа выбраны им предельно субъективно, к тому же "нельзя объять необъятное под одной, вполне объятной обложкой". При сравнении книг "Архитектура советского Киева" и "Сталинские небоскребы" бросается в глаза, что любовь к родному городу не привела Б. Ерофалова-Пилипчака к желанию законсервировать его архитектурный образ и неприятию изменений, происходивших с Киевом на протяжении XX в. Автор пишет историю и анализирует архитектуру в городе и архитектуру в обществе. При этом именно благодаря избранному композиционному приему, т.е. разложению повествования на самодостаточные фрагменты, у читателя остается впечатление, что он имеет дело с незавершенным и живым объектом исследования. Учитывая тот факт, что в книге Ерофалова-Пилипчака охвачен период с 1930-х по 1980-е, этот прием оказывается очень эффективным. "Архитектура советского Киева" скорее открывает тему для дискуссии и дальнейших исследований, но совершенно не претендует на последнее и догматичное слово в ее отношении. Книга открывается вступительным словом главного архитектора Киева в 1981–1987 гг. В. Ежова и прологом автора. Далее следует общий раздел, под названием "Формула города", задающий формулу, через призму которой Ерофалов-Пилипчак будет подходить к анали [End Page 591] зу киевской архитектуры советского периода. Далее следует раздел, посвященный наиболее важным, по мнению автора, киевским проектам XX в., затем раздел о наиболее выдающихся архитекторах советского периода. Завершается книга эпилогом и приложениями, в состав которых входит достаточно полезная библиография.

Тексту Ерофалова-Пилипчака, безусловно, присуща разнородность, некоторая незавершенность и отсутствие четкой схемы. Он собирает образ из осколков, например "Формула города" складывается из таких составляющих, как "Стили и периоды советского Киева", "Архитектурная школа", "Советские генпланы Киева", "Киев и вертикаль", "Из интервью с Юрием Паскевичем", "Архитектор Игорь Шпара" и "Катарсис, или Помаранчевая концепция Майдана". В разделе представлены подразделы обзорного характера: "Стили и периоды…" или "Советские генпланы Киева", но они дополняются информацией, имеющей скорее характер документов и свидетельств эпохи. Так, в "Архитектурной школе" автор прослеживает становление высшего архитектурного образования в Киеве в период с 1917 по 1930-е гг. и дополняет этот обзор воспоминаниями архитектора Б. Жежерина, учившегося на архитектурном факультете Киевского строительного института в 1930–1937 гг. Фактически Ерофалов-Пилипчак фокусирует внимание на периоде и людях, сформировавших архитектурную школу, стоявших у истоков, но при этом, на первый взгляд, не идет дальше. Впрочем, уже из предисловия к интервью с Юрием Паскевичем становится понятно, что линия самой архитектурной школы из текста не исчезает, поскольку Паскевич оказывается выпускником КИСИ 1955 г. и попадает в проектную деятельность в переломный момент, когда Хрущев объявляет войну сталинской архитектуре, а всему архитектурному сообществу приходится резко менять стиль работы. В интервью с этим архитектором Ерофалов-Пилипчак касается и градостроительной деятельности периода застоя, и проблемы охраны памятников, которой Паскевич посвятил несколько десятков лет своей жизни. Таким образом, Ерофалов-Пилипчак освещает архитектуру как процесс с разных точек зрения и через разные жанры – описание, интервью, мемуары. В его тексте есть линейность, отражающаяся в соблюдении временной последовательности, но при этом из-за разнородности материала структура изложения обретает ризомность и полифоничность. В отличие от Васькина, для которого идеальный город остался в прошлом, а все [End Page 592] происходящее после 1920-х гг. становится травмой, будь то сталинская, хрущевская или современная застройка, Ерофалов-Пилипчак рассматривает город как процесс, на который можно влиять через дискуссию. Это одно из очень важных достоинств "Архитектуры советского Киева".

В целом это издание очень сложно переоценить. Во-первых, Ерофалов-Пилипчак работает практически на целинной территории, большинство материалов публикуется впервые. Отдельной похвалы заслуживает детальный анализ конкурсных проектов на создание центра Киева. Не менее важными являются взятые автором в разное время интервью, которые не только открывают деятельность отдельных архитекторов и художников, но и обращают наше внимание на памятники, находящиеся под угрозой исчезновения, уже исчезнувшие или ставшие жертвами реконструкции, изменившей их образ (например, Дворец "Украина") (С. 337-342). То же можно сказать и о биографиях архитекторов, работавших в советском Киеве в разные годы и существенно повлиявших на формирование его образа. В целом "Архитектура советского Киева" является изданием, единственным в своем роде. Очень хочется надеяться, что оно даст толчок для того, чтобы вскоре эта ситуация изменилась к лучшему.

Юлия Скубицкая

Юлия Скубицкая, докторант, Пенсильванский университет, Филадельфия, Пенсильвания, США. taakava2@gmail.com

Footnotes

1. Об этом, напр., говорит В. Осьмак в рамках дискуссии "Архитектурное наследие ХХ века: от сохранения к использованию"; см.: Архітектурна спадщина ХХ століття: від збереження до використання // Стратегіі урбаністичного майбутнього Києва: збірник громадських дискусій, статей, інтерв'ю та проектів. Київ, 2011. С. 94-101.

2. Б. Ерофалов-Пилипчак. Архитектура советского Киева. Киев, 2010. С. 10.

3. А. Васькин, Ю. Назаренко. Сталинские небоскребы: от Дворца Советов к высотным зданиям. Москва, 2011. С. 217-229.

4. Там же. С. 218.

5. Б. Ерофалов-Пилипчак. Архитектура имперского Киева. Киев, 2000.

...

pdf

Additional Information

ISSN
2164-9731
Print ISSN
2166-4072
Pages
pp. 588-593
Launched on MUSE
2012-09-07
Open Access
No
Back To Top

This website uses cookies to ensure you get the best experience on our website. Without cookies your experience may not be seamless.